Евгений Плющенко взял новую высоту. Теперь он семикратный Чемпион Европы.
Наш герой. Гордость наша.

И ведь не самая лучшая ситуация у него  была:  в позапрошлом сезоне проигрыш Эвону Лейсачеку. Правда, всего на 1,31 балла, но всё же проигрыш. И сейчас молодой, но талантливый Артур Гачинский стал первым в короткой программе. Очень опасная ситуация!

А сам Женя, знаете, откуда?
Из  пгт. Солнечный Хабаровского края. Пгт — это посёлок городского типа. Небольшое, очень небольшое поселение.
Представляете, из какого далека дотянулся до сегодняшней своей высоты?!
Это  для тех, кто думает, что для успеха нужны особые условия, специальное место жительства или родители особые какие-то.

Для успеха в чём бы то ни было не нужно ничего материального.
Нужна только воля, вера, настойчивость и мужество.

Мужество вставать, когда упал — это я про его многочисленные травмы.
Мужество делать то, чего до тебя никто не делал — это я про его знаменитые прыжки.

Евгений Плющенко стал первым в истории фигуристом, показавшим комбинацию четверной тулуп—тройной тулуп—тройной риттбергер (на Кубке России в 2002), первым среди мужчин выполнил вращение бильманн, каскад тройной аксель-ойлер-тройной флип (2001). (Википедия).

Мужество преодоления себя, своего страха низвергнуться с такой огромной высоты, на которую он сам взобрался — это я про его «скачок в неизвестность». Про решимость всё-таки выступить после долгого перерыва снова, после  трёхлетнего перерыва! Это просто невозможно в спорте! Но он это сделал.

Ведь вполне мог бы уже и не соревноваться. Наград и званий — более, чем достаточно:
Орден Почёта,
Орден Дружбы,
Медаль Ордена «За заслуги перед Отечеством» 1 степени,
Медаль «За укрепление боевого содружества», и ещё другие…

Ведь и возраст уже совсем не соревновательный — ему 29.
В таком возрасте уже только в шоу выступают.
И ломаный-переломаный, как все спортсмены — за неделю до выступления вообще стоял вопрос о госпитализации: спина и колено.

Но ведь прошёл через все горнила. Вышел на лёд. И не ошибся.
Как вам кажется, легко ему было? Легче, чем нам с вами?

Вы посмотрите, как здорово он прокатал свою программу!
Просто вызов в каждом его движении! Изящество, виртуозность и какая-то залихватская уверенность в своих силах!

Я горжусь тем, что Орифлэйм приглашает самых выдающихся спортсменов для рекламы  стиля жизни от Орифлэйм.
Мне кажется, содружество с Орифлэйм придаёт спортсмену вдохновения и удачи: это было и в случае с Еленой Дементьевой, и в случае с Евгением Плющенко.

А ещё мне хочется поздравить его тренера Алексея Мишина, который все эти непростые годы был с Женей рядом, всегда верил в его успех. Хочется пожелать ему здоровья и низко поклониться!

Когда очередной Директор моей структуры выходит под аплодисменты на поздравления, я всегда поздравляю в первую очередь не его, а его спонсора. Потому, что знаю, сколько сил, времени, души, да просто жизненных ресурсов  нужно  затратить, чтобы вырастить Директора.

А быть бессменным тренером такого спортсмена, проходить вместе с ним через такие испытания — дорогого стоит! Зато сегодня они могут заслуженно праздновать победу.
Оба. Вместе.
Посмотрите это ролик, прочувствуйте, как это было. Наберитесь азарта, страсти, и в который раз подивитесь силе духа этого бесспорно выдающегося спортсмена!

А вы знаете, что «три кита», на которых стоит Орифлэйм, зовутся Единство, Дух и Страсть ? Вы снова думаете, что совпадения случайны?

Поздравляю нас всех с его победой!!!

Комментатор употребил выражение «Злой спортсмен. По-хорошему злой!»
Не злость это — азарт!

9 мая. День воспоминаний.

Я бесконечно благодарна  маме, которая смогла сохранить письма 40-х годов.

Перебираю эти пожелтевшие листочки, подлинные документы того времени, часто написанные карандашом так, что почти невозможно их прочитать, и знаю сейчас, чем жили, о чём думали они тогда.

Хочу поделиться с вами одним письмом, написанным  2 августа 1942 года её сокурсником по институту, ожидающим отправки на фронт.

Процитирую не всё письмо, а только самое главное.

А сейчас у меня настроение опять ниже нормы. Вот сижу и жду газеты, что-то будет нового.
Ведь сейчас такой тяжёлый момент, что мне больше всего и докучает.
Гальча, моё настроение сейчас соответствует твоему, и нашему сейчас соответствует настроение очень многих. Что ж, оно так и должно быть. Все мы из одного народа и все радости и печали нашей страны мы испытываем прежде всего, и поэтому всем одинаково действует на настроение, мягко выражаясь, то положение, которое сейчас создалось…

Особенно большая перемена, какое-то сознание ответственности создалось 30 июля…
Такое  произошло потрясение, что как-то стало страшно глядеть в будущее.

Не подумай узко – о моём личном будущем; нет! – будущее всей страны и миллионов людей, конечно, в том числе и твоё, и моё и всех, всех нас… Мне кажется, что ты не осознаёшь то положение, в котором сейчас наша страна.  Пусть ты знаешь все затруднения продовольственные, знаешь о неудачах на фронте или, вернее,  о сдаче нескольких городов, но это не то. Трудности материальные, такие, как сейчас, можно пережить, отдача городов тоже могла бы ни за что не говорить.

В общем, я пока не имею возможности объяснить тебе всё, но знай, что действительно положение очень тяжёлое. Висит такая опасность, которую поборов, наш народ будет действительно народом-героем и заслужит всеобщее уважение за самоотверженность, беспредельную готовность к жертвам, за ту решительность, которая живёт в каждом нашем человеке.
Галенька, знаешь, как было бы радостно, если бы была уверенность в том, что кончится война, и опять будет такая же жизнь, какой мы жили эти годы, а то ведь впереди тёмная бурная ночь.

Но почему-то всё равно во мне такая уверенность, что из войны мы выйдем победителями. Другого выхода мне не нужно, и я не представляю жизни в другой обстановке. Но всё же в голове такой туман, а в душе холодок, что неприятно… Муть сплошная. И не знаю, куда бы сейчас кинулся, всё жду, что отправят на фронт.  Такое желание есть,  и хотелось бы, чтоб оно было у всех – чтоб каждый шёл и не думал о смерти и о жизни, а думал только о победе, так, как для нас победа – это жизнь!

Вот весьма нескладное изложение того, что у меня лежит глубоко в сердце. Поймёшь ли ты, не знаю, но ты понимаешь, что возможно, у тебя меньше вопрос личный связан с общественными проблемами.  Хотя не знаю.  Ведь я тебя не видел уже давно, а хотя  и видел зимой, но разговор вертелся  на другую тему.

Вспоминаю…Убогая и милая сердцу обстановка… и те несколько кварталов, которые мы прошлись с тобой и думалось…в последний раз, но пока ещё неизвестно.
А в общем, Гальча, поживём – увидим. Я надеюсь на свершение какого-то перелома во всей этой чертовщине. Почему-то всё время кажется, что уже настал решительный момент – или он (Гитлер – курсив мой.) должен быть опрокинут или… другого выхода я не вижу.

Вот, что Википедия пишет про  день 30 июля 1942 года.

30 июля 1942 года. 404-й день войны.
Совинформбюро. В течение 30 июля наши войска вели ожесточённые бои в районе Воронежа, а также в районах Цимлянской, южнее и юго-восточнее Батайска и юго-западнее Клетской.

Думаю, что речь идёт об этом:

30 июля 1942 года Советские войска подо Ржевом начали наступательную операцию.

Лучше, чем  Твардовский в своём пронзительном стихотворении, пожалуй, об этих днях не сказал никто.

Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.

Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки,—
Точно в пропасть с обрыва —
И ни дна ни покрышки.

И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей.

Я — где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я — где с облачком пыли
Ходит рожь на холме;

Я — где крик петушиный
На заре по росе;
Я — где ваши машины
Воздух рвут на шоссе;

Где травинку к травинке
Речка травы прядет, —
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.

Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.

Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю,
Наш ли Ржев наконец?

Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?..
Этот месяц был страшен,
Было все на кону.

Неужели до осени
Был за ним уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался он?

Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мертвому — как?

И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она — спасена.

Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверке
Выкликают не нас.

Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам — все это, живые.
Нам — отрада одна:

Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, —
Вы должны его знать.

Вы должны были, братья,
Устоять, как стена,
Ибо мертвых проклятье —
Эта кара страшна.

Это грозное право
Нам навеки дано, —
И за нами оно —
Это горькое право.

Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.

Всем, что, может, давно
Вам привычно и ясно,
Но да будет оно
С нашей верой согласно.

Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли,
И в тылу у Москвы
За нее умирали.

И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.

Нам достаточно знать,
Что была, несомненно,
Та последняя пядь
На дороге военной.

Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить.

Та черта глубины,
За которой вставало
Из-за вашей спины
Пламя кузниц Урала.

И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы,
И Смоленск уже взят?

И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже!

Может быть… Да исполнится
Слово клятвы святой! —
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.

Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мертвые, павшие
Хоть бы плакать могли!

Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг, —

О, товарищи верные,
Лишь тогда б на воине
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне.

В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.

Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Все отдав, не оставили
Ничего при себе.

Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос ваш мыслимый.

Братья, в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, —
Были мы наравне.

И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,

Чтоб за дело святое,
За Советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.

Я убит подо Ржевом,
Тот еще под Москвой.
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?

В городах миллионных,
В селах, дома в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?

Ах, своя ли, чужая,
Вся в цветах иль в снегу…
Я вам жизнь завещаю, —
Что я больше могу?

Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.

Горевать — горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать — не хвастливо
В час победы самой.

И беречь ее свято,
Братья, счастье свое —
В память воина-брата,
Что погиб за нее.

Неужели про такое можно забыть?!

P.S. Человека, написавшего это письмо, судьба пощадила: он вернулся  с войны живым. Закончил учёбу в институте и проработал там же преподавателем практически до конца своих дней. Вырастил двоих детей и вообще прожил долгую и достойную жизнь.

Начало истории здесь.

Рассказываю дальше о своих (а своих ли?) первых шагах в Орифлэйм.

Сделав первое действие – подписав меня, Ольга не остановилась на достигнутом.
Ей нужно было, чтобы процесс пошёл дальше. Причём, прямо сейчас.
А так, как я наотрез отказалась общаться с кем бы то ни было,  Ольге пришлось придумать выход и из этой ситуации.

Вы помните, что я упоминала дачу и берег реки, где мне хотелось лежать бегемотом?
Узнав у меня, есть ли ещё какие-то люди на той даче, и получив утвердительный ответ, Ольга  поехала  со мной.
Я согласилась взять её  при одном условии: что мне никому ничего  не нужно будет  рассказывать. Условие её вполне устроило, она пообещала всё сделать сама, и надо сказать, не обманула.

Познакомив Ольгу с моими дачными приятельницами и  разложив свою подстилку чуть в стороне на косогоре, я сладко уснула под её воркование. Проснувшись, с удивлением обнаружила, что они  уж рассматривают откуда-то взявшиеся каталоги, и с упоением нюхают пробники духов. В общем, всем очень понравилось.

В первый месяц, работая в таком тандеме, я  подписала своих первых 6 человек.
Из них 2 человека так никогда и не стали работать, 2 человека стали потребителями и 2 человека стали лидерами.
К тому моменту, когда я приехала с гастролей, сыграла ещё один сольный концерт и, наконец,смогла взять знамя из её рук, чтобы повести своих людей сама, у меня уже была внушительная структура.

Правда, к моему удивлению оказалось, что, несмотря на предыдущий успешный  опыт, поначалу я не могла ничего связного сказать. Пришлось заново садиться за парту и учиться.
Я ездила за Ольгой, слушала и записывала её презентации, и только через 2 недели таких ежедневных действий смогла начать самостоятельно работать.

Первым фактически самостоятельно подписанным человеком была моя подруга, которая находилась в крайне стеснённых обстоятельствах. Я рассказала ей о бизнес-возможностях сотрудничества с Орифлэйм. Она слушала так внимательно, как никто ни до того, ни после того меня не слушал. Ловила каждое слово, коротко кивала и говорила «Угу».
Как у неё горели глаза – песня!
В моей презентации она увидела  выход из сложившегося положения,  и  назавтра организовала первую встречу,  на которой присутствовало 3 человека.

Любопытной деталью было окончание встречи.
Когда мы  остались одни, она всплеснула руками и проговорила: «Сегодня я услышала столько нового! Примерно 80% новой информации».
Я чуть не упала со стула: «Да ты что?! Это моя вторая презентация, я не могу ещё  говорить новое и только повторила слово в слово то, что вчера рассказала тебе!»
Удивлению её не было предела…

Эта ситуация — прекрасная иллюстрация известного факта, что человек слышит только 20% из того, что мы говорим.
Специально для гуманитариев: Для того чтобы человек воспринял 100% информации, ему нужно послушать её ещё 4 раза:).

А как развивались события в дальнейшем,  расскажу в следующий раз.
Думаю, никто не сомневается, что со спонсором мне повезло:).

Понравился пост — нажми на кнопку, сохрани в закладках:

Беру эстафетную палочку у Ольги Тихой.
Напишу сначала о том, как меня подписали. А потом — как я подписала.

Сразу скажу, что подписали меня вопреки всем правилам. Были нарушены практически все основные постулаты сетевого маркетинга о том, как должен проходить грамотный процесс подписания нового дистрибьютера.
Судите сами. Передаю наш диалог с некоторыми пояснениями по ходу дела.

Весной моя подруга Ольга позвонила мне и решительно сообщила:
«Слушай, где мы теперь будем с тобой работать!»,
и  стала жарко рассказывать о том, что она только что услышала на презентации компании Орифлэйм. Сейчас плохо помню детали её рассказа, кажется, там фигурировали огромные деньги, поездка на Канары, в общем, решение всех проблем разом.
Слушая её, я  тоскливо представила, сколько  баночек  с кремом я должна перегнать через себя, чтобы оказаться на Канарах, и  охладила её пыл вопросом:
«А деньги там за что платят?»
Задумавшись, она неуверенно произнесла:
«Деньги…? За что – не помню, но помню только, что все  деньги – мне!»
(Это её так впечатлил маркетинг-план).
Я: «Вот как узнаешь, за что – тогда и позвонишь!», надеясь на то, что это будет не скоро.

Как же я ошибалась! Ольга позвонила назавтра и довольно внятно объяснила, за что платят. Выслушав это её объяснение, я задала следующий вопрос:
«А вот это там как?»
В ответ прозвучало неуверенное: «Вот это…?»
Я: «Свободна. Как  узнаешь – звони!»

Позвонила она опять назавтра и дала чёткий ответ на мой вопрос.
Я: «А вон то?»
Ольга неуверенно: «Вон то…?»
Я: «Как узнаешь – звони!»
В общем, так продолжалось целую неделю.

Я понимала, что заниматься бизнесом – это встречаться и разговаривать с людьми. А этого я как раз на тот момент и не могла.
Дело в том, что  уже полгода в филармонии я готовила проект, который забирал всё моё свободное время.

Ну и рассказала об этом Ольге, надеясь на понимание:
«Видишь ли, у меня скоро концерт, приедет композитор, мы готовим его программу. А потом, осенью, гастроли в Израиль. Я круглосуточно репетирую. Звука человеческого голоса, особенно женского, просто уже  слышать не могу.
Давай так: через полгода я это всё закончу и буду вся твоя».

Музыка сложная,  я была на последнем издыхании и только ждала, когда смогу хоть чуточку передохнуть от звуков летом, чтобы осенью броситься с новыми силами и победно докончить проект.
Ольга посочувствовала и, как мне показалось, меня поняла.

Позвонила она на следующий день и снова стала рассказывать, как нам будет хорошо в Орифлэйм.
Я ей, немного удивлённо:
«Ты меня не услышала, что ли? Я ж сказала тебе, что разговаривать сейчас с людьми не могу – очень занята и ужасно устаю. Потом я буду вся твоя, когда это всё закончится».
Когда на следующий день Ольга снова затянула свою песню, я сказала:
«Значит так. Ещё раз мне про  Орифлэйм что-нибудь скажешь – я тебя выключу из списка живых».

На следующий день Ольга не позвонила.
Вытерпела.
Ровно сутки.

Когда она через день позвонила, я уже кричала в трубку:
«Да ты что, совсем ничего не понимаешь?! Я мечтаю только о том, чтобы на дачу уехать и лежать  в реке, как бегемот, никого не слыша и ни с кем не общаясь! Зимой начнём делать бизнес, не раньше!»

Но Ольга так долго ждать не могла.
Она должна была мне 100 рублей, мы договорились встретиться. А когда  увиделись, Ольга сказала: «Вместо того чтобы вернуть тебе деньги, я сделала для тебя лучше», и протянула какие-то бумаги. Это оказался контракт с Орифлэйм на моё имя. Тогда была льготная регистрация за 99 рублей, и Ольга сделала ход конём, поняв, что меня надо брать за жабры.
Так я и оказалась в Орифлэйм.

Продолжение здесь.

А теперь у меня к вам вопросы: что было сделано неправильно, какие конкретно правила были нарушены? Тот, кто перечислит самое большое количество нарушений, получит от меня подарок. Какой – пока не скажу . Но очень нужный!

А сейчас передаю эстафетную палочку  Светлане Молодёжниковой,  Денису Браиловскому, Рустаму Мухаметгалееву, Олегу  Костюку. Они поделятся своими историями.
Думаю, будет не менее интересными.

Напишите в комментариях, если хотите поучаствовать в эстафете, я впишу ссылку на ваш блог в следующий пост.

Поделись ссылкой с друзьями:

Понравился пост — нажми на кнопку, сохрани в закладках: